аспирант 2–го курса
кафедра экономики и социологии здравоохранения
Москва
Second–year postgraduate student Department of Healthcare Economics and Sociology,
Moscow
В статье исследуется система механизмов государственного регулирования трудовой миграции в Российской Федерации в период 2019–2025 годов. Предметом анализа выступают нормативно–правовые инструменты, административные регуляторы, а также организационные формы управления миграционными потоками — от патентной системы для безвизовых мигрантов до механизма организованного набора в рамках межгосударственных соглашений. Методологическую основу работы составляют сравнительно–правовой и статистический методы, институциональный подход к оценке регуляторных систем, а также анализ данных МВД, Росстата и Евразийской экономической комиссии за 2020–2025 годы. В ходе исследования рассмотрены структурные противоречия действующей модели регулирования: декларируемые ограничительные меры соседствуют с объективно растущим спросом на иностранную рабочую силу — в 2024 году трудовой целью въезда обладали около 3,15 млн. человек из 6,3 млн. прибывших иностранных граждан. Результаты исследования показывают, что существующая система порождает устойчивый разрыв между легальным статусом мигранта и фактическим положением на рынке труда, а контрольные механизмы систематически перегружены. Предлагаются направления совершенствования: переход к целевой трудовой миграции под ответственность работодателя, цифровизация учёта, усиление координации между ведомствами. Концепция государственной миграционной политики на 2026–2030 годы зафиксировала ряд из этих направлений, однако их практическая реализация требует структурных изменений институционального характера.
This article examines the system of state mechanisms for regulating labor migration in the Russian Federation from 2019 to 2025. The analysis focuses on legal instruments, administrative regulators, and organizational forms of managing migration flows — from the patent system for visa–free migrants to the mechanism for organized recruitment under interstate agreements. The methodological basis of the study is based on comparative legal and statistical methods, an institutional approach to assessing regulatory systems, and an analysis of data from the Ministry of Internal Affairs, Rosstat, and the Eurasian Economic Commission for 2020–2025. The study examines the structural contradictions of the current regulatory model: the declared restrictive measures coexist with an objectively growing demand for foreign labor — in 2024, approximately 3.15 million of the 6.3 million foreign nationals who arrived had the purpose of entering for work. The study’s findings demonstrate that the current system creates a persistent gap between a migrant’s legal status and their actual situation in the labor market, and that control mechanisms are systematically overburdened. Suggested areas for improvement include a transition to targeted labor migration under employer responsibility, digitalization of records, and stronger coordination between agencies. The State Migration Policy Concept for 2026–2030 outlines a number of these areas, but their practical implementation requires structural institutional changes.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.